24 October, 2017 | 2:01

Миллион алых роз знают все

Как я уже писал, почти у всех хитов Раймонда Паулса и Аллы Пугачёвой были свои латышские «двойники». Не был исключением и знаменитый «Миллион алых роз». Ещё до Пугачёвой на ту же мелодию исполнялась совершенно другая песня под названием «Davaja Marina» («Подарила Марыня»).

В латышском тексте Леона Бриедиса никаких роз не было и в помине. Он был написан в этаком народном стиле и рассказывал про несчастную женскую долю, когда мама напевает своей дочери (а та – своей, а та – своей) одни и те же грустные строчки:

Марыня, Марыня, Марыня, Марыня
жизнь дала, жизнь дала, жизнь дала доченьке,
Позабыв, позабыв, позабыв почему-то
Девичье, девичье, девичье счастье дать.

Как говорится, против кармы не попрёшь…
«Davaja Marina» исполняли такие певицы, как Лариса Мондрус и Айя Кукуле. Последняя даже победила с ней в 1981 году на латвийском конкурсе песни «Микрофон» в паре с девочкой по имени Лига Крейцберга.

Лишь в 1982 году появилась идея сделать из «Марыни» русскоязычный хит для Аллы Борисовны. Инициаторами были Паулс и известный поэт Андрей Вознесенский.

В начале 1980-х Вознесенский активно подвизался на поприще эстрадной песни. Он не только давал свои стихи композиторам (так была написана рок-опера «Юнона и Авось»), но и сам писал их на музыку. Так вместе с Паулсом поэт сочинил успешный шлягер «Танец на барабане», которой в исполнении Николая Гнатюка победил в 1980 году на фестивале в Сопоте. Правда, недоброжелатели стали распускать слухи, что мелодия «Барабана» походит на гимн Израиля, поэтому Вознесенский и Паулс захотели ответить на эти инсинуации ещё одним одним убойным хитом. У нас можно загрузить мелодию бесплатно любую.

Тему для песни поэт выбрал беспроигрышную. Это была красивая история любви грузинского художника-примитивиста Нико Пиросмани к французской актрисе Маргарите де Севр. Согласно легенде, в 1905 году во время гастролей Маргариты в Тифлисе художник пытался безуспешно завладеть сердцем красавицы. Тогда он пошёл «ва-банк» — продал своё имущество и на все деньги купил цветы (причём самые разные — там были не только розы, но и сирень, акация, пионы, анемоны). Цветов было так много, что их привезли на нескольких телегах — прямо на площадь у гостиницы, где жила актриса. Когда Маргарита увидела с балкона всё это великолепие, её сердце дрогнуло, и она удостоила Пиросмани первым и последним поцелуем. Опять-таки, по легенде. На самом деле исследователи считают, что художник не был знаком с актрисой, а её портрет срисовал с какой-то рекламной афиши…

Когда Паулс и Вознесенский показали свою песню Пугачёвой, той она страшно не понравилась. Мелодия показалась слишком простенькой, но главные претензии были к стихам. И, надо признать, претензии не безосновательные. В первую очередь, певица жаловалась, что рефрен «Миллион-миллион-миллион алых роз» в таком быстром темпе петь просто неудобно — язык заплетается. Да и в остальном тексте (при всём уважении к Вознесенскому) было немало чисто логических косяков. Начиная, с, простёбанной ещё Задорновым, строчки «Он тогда продал свой дом, продал картины и кров» (у него что, кроме дома ещё был какой-то «кров»? или он отдельно крышу продал?) и заканчивая чётным числом цветов, которое нормальные люди дарят только на похороны. Трудно также поверить, что такой искусный поэт поленился зарифмовать строчки:

Прожил художник один,
Много он бед перенёс,
Но в его жизни была
Целая площадь цветов…

Видимо, только авторитет авторов заставил певицу всё-таки взять песню в свой репертуар. Мелодия была запоминающейся, история любви — красивой, а Пугачёва — харизматичной. Поэтому народ не стал вдаваться в поэтические тонкости и полюбил «Миллион алых роз» с такой силой, что песня стала, чуть ли, не визитной карточкой всего творчества певицы.

Алла Пугачева:
«Я всегда терпеть не могла эту песню. …Чем больше я её не любила, тем популярнее она становилась».

С этого момента певицу стали регулярно задаривать букетами этих самых роз, хотя в одном из интервью она и признавалась, что больше всего любит ромашки. А самый большой «букет» Пугачёвой подарил её четвёртый супруг — Филипп Киркоров — на день рожденья в 2003 году. Он решил ни в чём Пиросмани не уступать и привёз под окна гостиницы «Балчуг» несколько грузовиков, заполненных цветами.

А. Пугачева:
«Это был действительно миллион роз. Не знала, куда их девать. А потом придумали: сварили мне из лепестков роз варенье».

Наверное, свою долю популярности песне добавило выступление Пугачёвой в ТВ-программе «Новогодний аттракцион», которую показали в начале 1983 года. Певица решила по-своему впечатлить зрителей и исполнила «Миллион алых роз», поднявшись на трапеции под самый купол цирка. Причём сделала это без страховки!

Мне не кажется, что это была случайная оплошность, как обычно пишут. Я больше верю словам ведущего «Новогоднего аттракциона» — Игоря Кио, который утверждал, что Пугачёва не прицепила страховку специально. Впрочем, как бы то ни было, песню она спела бесстрашно — без сучка и задоринки.

Как я уже сказал, популярность у «Миллиона алых роз» была сумасшедшей. Если Пиросмани на цветах разорился, то Паулс с Вознесенским, напротив, изрядно разбогатели.

Андрей Вознесенский:
«…утром зашуршали не деревья, а прямо купюры. В саду. У меня матрас был набит купюрами».

Вскоре свои гонорары авторы стали получать не только в СССР…
Случилось так, что «Миллион алых роз» услышала японская гитаристка Нина Хёдо — видимо, не случайно, ведь мама у неё была русской. Нина перевела текст песни на японский, сохранив её общий смысл, и отдала певице Токико Като. В исполнении Токико песня стала такой популярной, что в городе Фукуяма знакомый нам мотив стал сопровождать прибытие на ж-д станцию очередного поезда.

Раймонд Паулс:
«В Японии «Миллион алых роз» считается, чуть ли, не образцом любовной лирики. Помню, в конце 1980-х в Ригу приехал японский журналист, чтобы снять фильм о Латвии. И меня попросили написать к нему мелодию. У меня не было времени, я отказывался, но они стали дожимать и попросили использовать что-нибудь из уже написанного. Я стал наигрывать «Миллион алых роз» — японец, узнав, что это я — автор, чуть не упал… А когда уже в независимую Латвию к нам приехала делегация Японии, они никак не могли понять, как русский композитор, известный в Японии, стал министром культуры в Латвии…».